Ну вот - уже сеть о чем поговорить...

Купюры текста

Исходный текст черно-белой версии подвергнут купюрам в колоризованной версии.

• В 1-й серии, из советской части хроники Ялтинской конференции убраны фразы о ключевых решениях и координации действий СССР и союзников, например: "В Ливадии, в течение 8 дней продолжались беседы руководителей антигитлеровской коалиции Сталина, Рузвельта и Черчилля.", убран текст о решении создания ООН СССР и союзниками, о тесной координации военных усилий в согласованные сроки, о завершении подготовки совещания министров иностранных дел СССР и союзников. При этом тексты немецкой и американской хроник, представеленные в фильме, остались без изменения.

• Текст сериала также активно подвергнут «анти-лирическим» купюрам, наиболее характерным примером которых может быть следующее место в 1-й серии:

00:56:07 Штирлиц приехал домой, когда только начало темнеть. Он любил это время года. Снега почти не было. По утрам верхушки сосен освещались солнцем и казалось, что уже лето. Здесь, в Бабельсберге, недалеко от Потсдама, в своем коттедже он жил один.

• Во 2-й серии убраны антиклерикальные пассажи, затрагивающие церковь. Например (начиная с времени от начала серии 32:48), из диалога пастора Шлага с Клаусом исчезли отмеченные выделенные полужирным фрагменты:

— Хмм, прекрасно… Вы знаете, пастор, вам бы в Рим, трибуном. Но и здесь я вас ловлю за руку. Да! Значит, по-вашему, обличать в человеке низменное, ужасное, возможно? — Безусловно. Но не врожденное, а привнесенное. — Прекрасно. Так вот, до ареста я был журналистом, я вам об этом рассказывал. И вот мои корреспонденции запрещали нацисты и церковь одновременно. — Что касается церкви, она, очевидно, была против вас, потому что вы неверно трактовали человека. Слишком жестоко, что ли… — Нет, я не трактовал человека! Я показывал миру воров и проституток! Так вот, гитлеровцы считали это клеветой на высшую расы, а церковь — клеветой на человека. — Я не боюсь правды…. — Боитесь. Ну хорошо, не вы. Так ваши коллеги. Я показывал несчастных, падших, которые стремились попасть в церковь. Но церковь их отталкивала. Потому что паства не хотела принимать в храмах падших. А пастырь никогда не шел против паствы. — О, пастырю трудно идти против паствы. Но и идти за паствой тоже ему не следует. Я ведь не осуждаю вас за правду, я расхожусь с вами в прогнозе на будущее человека. — Вы в своих рассуждениях больше не пастор, а политик. — А вы видите во мне политика, потому что вы в каждом человеке видите только политика. (Клаус смеется) Серьезно. Это так же, как скажем, в логарифмической линейке вы видите только предмет для забивания гвоздей. (Клаус смеется) И потом вы очень, вы очень волнуетесь, когда вы спорите. А вот не надо, вы же у друга. — Да нет. Я волнуюсь не из-за спора. Видите ли, я хотел бы наладить связь с товарищами, но вот только я не знаю, вы…? вы… — Ну, договаривайте, договаривайте. Раз уж я спас вас от погони, я же помогу вам найти ваших товарищей. Но вы еще слишком слабы, вы еще не готовы к вашей борьбе. Такого я вас не могу отпустить. Наберитесь сил…

• Полностью исчез конец монолога Кальтенбрунера относительно судьбы Крюгера (назначение его заместителем начальника пражского гестапо) после операции Штирлица и его сына, «майора Вихря» по блокированию работ Крюгера по взрыву Кракова.

• В 6-й серии наиболее заметны две купюры из десятка купированных мест, серьезно меняющие смысл и интонацию эпизодов — ключевой разговор фрау Заурих со Штирлицем о будущем Германии и конце войны, и эпизод разговора агента гестапо с Катрин Кин в больнице:

00:18:47 — А что Вы хотели бы узнать? — Ну, скажем, когда кончится война? — Она уже кончилась. — Да? — В известном смысле — да. Если б мы это поняли раньше, это было бы лучше для нас всех. А Вы разве думаете по-другому? — Во всяком случае, я Вам этого не говорил. <...> 00:27:50 — Попробуйте поговорить с генералом в отставке Фрицем Нушем. Это давнишний знакомый мужа. Я молю Бога, чтобы он остался к нам по-прежнему добр. — Улицу не помните? В адресном столе могут не дать адрес генерала. — Он старенький, ему за 80. — Голова у него варит? — Что? — Я боюсь, может у него склероз. От стариков все зло в этом мире. <...>

• Главный эпизод 7-ой серии — длинная беседа Штирлица с генералом (Николай Гриценко) в вагоне международного поезда, утратил более половины обьема и все наиболее значимое его содержание, вложенное в него Юлианом Семеновым. В частности, в купюры попала характеристика генералом американского характера и общества, советских как «диких, нищих людях», обоснование необходимости войн Германией, характеристика действий Гитлера высшим военным командованием, размышления генерала о ближайшем и последующем будущем Германии.

• В 9-й серии практически полностью купирован длинный эпизод, подробно раскрывающий как в романе, так и в оригинальном фильме 1972, работу политической разведки Ватикана, игравшей большую роль в военной и послевоенной Европе^[10], эпизод сокращен, оставшийся текст переставлен местами, частично наложен на конец предыдущего эпизода. (Текст католического священника начинается за кадром пока он ещё поднимается по лестнице и, перемежаясь с кадрами уходящего по улице пастора Шлага, заканчивается им уже в кресле. Начальная фраза: «Джованни, я надиктую вам депешу, немедленно зашифруйте и отправьте её в Ватикан,» — вырезана.)

• Удалено место, вошедшее в цитаты и анекдоты: (00:53:32) Переодетый нелегал-гестаповец: — У Вас надежная «крыша»? - Плейшнер: — А я живу на втором этаже.

• Значительно урезан эпизод метаний Плейшнера после осознания провала (попытка выйти через парадный вход, охраняемый агентами Гестапо; попытка открыть закрытую дверь во двор; взгляд с площадки второго этажа на агентов в подъезде; настойчивое повторение агентом-нелегалом фразы: «Вы ошиблись!»), из-за чего принятие решения покончить с собой принимается Плейшнером молниеносно.

В то же время, ряд серий (как, например, 5-я и 8-я) не подвергся практически никаким сокращениям исходного текста.